Веселие Руси

Русское пьянство — прарелигия и, одновременно, сверхрелигия.

Если Вы хотите понять Россию — слушайте.

Пьянство спасет Россию
Продолжительность 13 мин :: Размер 3,1 Mb
Заставка Федор Шаляпин «Дубинушка»

 

 

Идея выделить пьяниц из общего числа пьющих алкоголь — сама по себе разумна. Но тем самым мы ещё не постигаем сущности пьянства. Пьянство — не есть всего лишь сумма индивидуальных пьянств. Оно есть массовое явление, не сводимое в своей целостности и массовости к действиям отдельных лиц, считаемых пьяницами. Оно охватывает и выпивающих, и трезвенников, и стариков, и младенцев, и больных и здоровых. Чтобы понять феномен пьянства, надо обратиться к нашей изначальной истории.

Когда киевскому князю Владимиру пришлось выбирать, какую религию принять для Руси — мусульманскую или христианскую — он выбрал вторую. Но почему? — Историки, стремящиеся объяснить великие события великими причинами, ищут объяснение в высшей степени серьёзных исторических, политических и экономических связях языческой Руси с христианским миром. Но реальная причина не имеет ничего общего с упомянутыми факторами. Дело в том, что к тому времени неотъемлемым компонентом русской жизни стало употребление алкоголя, запрещаемое мусульманской религией. Понимая невозможность отмены его и, по всей вероятности, лично употребляя его, Владимир произнёс знаменитые слова: «Веселье Руси есть пи́тие». И сделал христианство государственной религией.

Слово «пи́тие» тогда, в том историческом контексте, означало не просто питьё любой жидкости, а именно питьё алкогольных напитков. Ведь и теперь, когда о ком-то говорят, что он — пьёт, имеют в виду употребление алкоголя. А слово «веселие» означало нечто большее, чем развлечение в современном смысле. Оно охватывало всю сферу душевных состояний (духовность) людей тех лет, выходящую за рамки трудовой деятельности и повседневного быта. Пресловутая русская духовность и возникла в неразрывной связи с пи́тием и стало чертой нашего национального характера. Всю последующую историю происходило сращивание пития и русской духовности, так что последняя просто не могла сохраняться и проявляться без пития. Так что, по идее в гербе Российской империи должен был быть не один орёл, а пьющий алкоголь медведь.

Отмечу ещё одну черту русского пи́тия, которую обычно игнорируют все теоретики, морализаторы и политики. Это — публичное и коллективное времяпровождение, пи́тие «на миру», с участием многих людей, с определёнными правилами коллективного поведения. Это не был алкоголизм в медицинском смысле: и средств для алкоголизма не было, и алкоголь был не тот, и работать надо было. Короче говоря, алкоголизм появился позднее, а сначала это было именно пи́тие. И нынешнее русское пьянство имеет исторические корни именно в нём. Алкоголизм стал его портить и вытеснять.

Если хочешь знать, Россия погибнет не от пьянства, а от алкоголизма. Пьянство же может стать спасением России. Помяни мои слова, ещё может произойти такое, что пьянство может стать для нас, для русских, «последней соломинкой», если, конечно, его не задушит алкоголизм и наркомания.

Борьба с пи́тием началась в советской России с первых же дней существования нового социального строя. А некоторые историки полагают, что она началась ещё накануне Октябрьской революции. Будто бы, есть данные, что Ленин послал по этому поводу специальную телеграмму из шалаша в Разливе, где скрывался от ищеек Временного правительства, в штаб Революции в Петроград ещё за день до начала Революции. В телеграмме, будто бы, предлагалось питерскому пролетариату временно прекратить пи́тие, дабы не проспать Революцию. Но Сталин, будто бы, скрыл телеграмму, сказав, что если пролетариат перестанет пить, то социализма нам не видать как своих ушей.

Но оно не ослабло, а наоборот — усилилось. Более того, именно в советские годы чрезмерное употребление алкоголя, переходящее в особую болезнь — в алкоголизм, превратилось в массовое явление. До Революции имел место алкоголизм, особенно в среде творческой интеллигенции, но он не был массовым, общенародным явлением. У народа, повторяю, на это просто не было средств и времени. Хотя пи́тие, в целом, способствовало построению нового общественного строя, алкоголизм как массовое явление стал его врагом, и началась постоянная борьба ним.

Думаю, что основную массу репрессированных в сталинские годы составляли люди, пропивавшие общественную собственность и пившие алкоголь во время работы, что стало возможно в широких масштабах в советские годы. А поскольку это явление наносило ущерб именно новому строю, пьющие люди такого рода совершали преступление, которое по правовым нормам того времени оценивались как политические. Совершавшие их люди рассматривались как враги народа.

В годы войны 1941 ÷ 1945 годов питие усилилось ещё более, оно даже поощрялось. А после войны началось буквально буйство пи́тия. Начались периодические антиалкогольные кампании на государственном уровне. Поскольку алкоголизм не выделялся из общей среды пи́тия (такое выделение было практически не возможно), все эти кампании априори были обречены на провал. Остановить всеобщее пи́тие было не возможно. И власти, для показухи борясь с алкоголизмом, вынуждены были поощрять пи́тие хотя бы потому, что оно приносило государству огромный доход и сдерживало недовольство масс тяжёлыми бытовыми условиями.

Пи́тие, напоминаю, — есть вообще употребление алкогольных напитков; оно имеет место у всех народов западного мира, причём, не меньше, а больше, чем в России. Алкоголизм, повторяю, — есть чрезмерное употребление алкоголя, перешедшее в болезнь, то есть явление медицинское. Оно точно так же имеет место во всех западных странах. Алкоголизм есть явление индивидуальное, описываемое в понятиях медицины, и излечиваемое (вернее — подлежащее излечению, поскольку успехи медицины на этот счёт пока ничтожны) средствами медицины. Пьянство же, в котором я здесь говорю, есть не болезнь, а определённый образ жизни, связанный с употреблением алкогольных напитков, то есть с пи́тием. Это — явление социальное, описываемое в понятиях социологии.

Русское пьянство есть явление в сфере духа, лишь поддерживаемое и порою порождаемое пи́тием. Это — именно веселье души в первоначальном смысле слова «веселье». Уход человека в пьянство есть нечто подобно вступлению в какую-то секту духовно однородных существ. Есть приобщение у чему-то подобному классическим религиям. Для некоторой категории русских людей, пьянство есть нечто подобное тому, чем является буддизм для индусов, конфуцианство для китайцев, мусульманство для арабов. Это даже не религия, а нечто более фундаментальное, чем религия, и, вместе с тем, более возвышенное. Это — прарелигия, и одновременно сверхрелигия. В русском пи́тии пьянство есть его основа и ядро.

Такое понимание пьянства есть, конечно, теоретическая абстракция. В конкретной реальности смешаны все виды пи́тия, в чистом виде оно встречается редко, и лишь на короткое время. Оно растворено в общем потоке пи́тия. Но оно существует. Особенно важно отличить его от алкоголизма. Цель последнего — лишь бы напиться. Алкоголиком можно стать в одиночку. В Германии, например, более пяти миллионов скрытых, домашних алкоголиков. Но там нет пьянства, как массового явления.
Горбачёвская Перестройка началась с антиалкогольной кампании, и одно это предопределило её неизбежный провал. Горбачёв задумал усовершенствовать коммунизм, по его словам — построить социализм «с человеческим лицом», начав с приучения русских людей к трезвости. Тем самым он обнаружил полное непонимание не только объективных социальных законов, что было бы ещё полбеды, но самой сущности русского пьянства.

Русский человек в трезвом виде — есть не очень-то приятное и значительное социальное существо. Именно за счёт пи́тия он приобретает то человеческое лицо, какое обещал ему Горбачёв. В трезвом виде это холоп, трус, хапуга, взяточник, доносчик, грабитель, предатель, дурак и тому подобное. Впав в алкоголизм, он превращается вообще в скотину. И лишь в состоянии опьянения, допускаемого пьянством в изложенном понимании, русский человек раскрывает ту глубокую русскую духовность, возвышающую его над всеми прочими людьми на планете. Горбачёвская кампания, как и все её предшественники, ударила именно по этому качеству русских людей.

Однако впадать в мрачный пессимизм не сто́ит. Остаётся надежда:

Есть в жизни удивительное постоянство:
Весь мир сто раз как в Октябре перетряси,
Но всё равно веселием Руси
Во век останется безудержное пьянство.

 

Вы должны войти чтобы оставить комментарий.

© AZ, 2009 - 2018
Сайт подготовлен при финансовой поддержке РГНФ № 09-03-12124в.