Рядовой русский пьяница

У меня — очень редкое имя. Когда и как я был зачат. Древняя русская традиция. Можно ли верить генетике. Прогресс воспитания. Есть ли устойчивые объединения у пьяниц? Я люблю пьянство.

Пред богом предстану
Пусть с пьяную рожей
«На месте моем, — я скажу ему, — Боже!
И ты бы напился до одури тоже!»

 

 

Меня зовут Иваном. В России это имя теперь стало редкостью, хотя русских продолжают называть «Иванами». Ничего удивительного в этом нет, идёт обычная история. Отец рассказывал, что немцев во время войны звали «Фрицами». Хотя он побыл в Германии после войны в оккупационной армии больше года, и не встречал ни одного немца по имени Фриц.

Я был зачат в день смерти Сталина, вернее в день, когда об этом объявили. Зачат был, конечно, ночью. Днём и вечером отцу было не до этого — он пьянствовал с друзьями не то от горя, не то от радости. Скорее всего — и от того, и от другого, так как он напился вдвое больше обычного. Иначе, он бы не принял такое опрометчивое решение — дать жизнь очередному русскому пьянице. Мать опасалась, что я из-за пьянства отца рожусь уродом. Отец утешал её тем, что его отец — тоже был пьяницей, и зачал его тоже в пьяном виде. Это древняя русская традиция.

Я родился вполне здоровым, как и отец, и дед. Само собой разумеется, я тоже стал пьяницей. Но как человек с университетским образованием я не думаю, что это перешло ко мне в генах от отца. По традиции — да. Традиции же — есть феномен культуры, а не физиологии.

Когда отцу исполнилось 14 лет, дед налил ему стакан водки и велел выпить залпом. Отца после этого выворачивало наизнанку целую неделю. Он выжил. И уж ничто ему не было страшно после такого испытания. Когда мне исполнилось 16 лет (как видите, прогресс), отец принёс домой поллитровку водки и налил мне рюмку (как видите, и в этом прогресс). Мать пробовала протестовать: мол, рано ещё ребёнка портить. Отец возразил, что я уже не ребёнок, что лучше начать дома под присмотром отца, чем где-то на стороне, бог знает в какой компании. А уберечь сына от пьянства всё равно не удастся. Мать капитулировала, и сама присоединилась к нам. Правда, присоединилась с добрыми намерениями: чтобы нам меньше водки осталось. Таким путём я начал понемногу выпивать дома, в гостях, со школьными товарищами. В университете стал пить более-менее регулярно.

По началу моя жизнь складывалась, вроде бы, удачно. Успешно окончил школу и университет, женился на красивой девушке, да ещё с квартирой. Отец жены был каким-то начальником, так что его семья купалась в изобилии, и мне кое-что перепадало. Но вскоре всё пошло кувырком. Жена увидела, что я — бесперспективный тюфяк и пьяница, к тому же. От меня откупились тем, что добыли мне за солидную взятку комнату в старом доме. Я этим был чрезвычайно доволен, так как дом находился недалеко от центра города и от учреждения, где я работал.

Мне предложили на выбор: либо платить алименты на сына, либо отказаться от отцовских прав. Я выбрал второе. К сыну меня всё равно не подпускали на том основании, что от меня несло водочным перегаром. Это было на самом деле так, ибо потребность ткнуть сына в пупок у меня появлялась только в нетрезвом виде. Отцовские чувства у меня угасли не развившись. Платить же алименты ради каких-то мифических отцовских прав с моей зарплатой было бы весьма ощутимо.

Расставшись с отцовскими правами и обязанностями, я в каждую получку стал выделять сумму денег, которую я должен был платить в качестве алиментов, и пропивать их в первую очередь и при всех обстоятельствах. Они стали для меня священными и неприкосновенными для иных целей.

Работа моя оказалась скучной. Менять её или лезь из кожи, дабы делать карьеру, мне было не интересно и просто лень. Я удовольствовался ролью минимально обеспеченного, но свободного пьяницы, добросовестно выполняющего служебные обязанности, и не очень сильно выделяющегося из прочей массы сотрудников экстравагантными выходками.

Жизнь пьяницы имеет свои несомненные достоинства. Я волен распоряжаться собой во внерабочее время, не обременён заботами о других людях, о творческих исканиях, о карьере. Как беспартийный, я свободен от собраний и общественной работы. Зарплата, конечно, мизерная, но, всё же, я свожу концы с концами. Такая жизнь, однако, имеет и свои минусы: едва начав самостоятельную жизнь, я попал в категорию конченых людей. Оставаясь формально членом общества, я фактически выпал из него.

Хотя пьяницы собираются вместе, они не образуют устойчивые объединения. Хотя они проявляют взаимные симпатии во время выпивок, им чужда постоянная дружба и любовь. Когда пьяницы дружат годами, они это делают не в качестве пьяниц, а в качестве членов нормального общества.

И, не смотря ни на что, я люблю пьянство.

До срока от пьянства подохну, и всё же
Я трезвых ряды никогда не умножу.
Пусть водка по жилам струится под кожей,
Пред богом предстану — пусть — с пьяною рожей.
«На месте моём, — я скажу ему, — Боже!
И ты бы напился до одури тоже!»

 

Вы должны войти чтобы оставить комментарий.

© AZ, 2009 - 2018
Сайт подготовлен при финансовой поддержке РГНФ № 09-03-12124в.