Пьянство и религия. Русский народ

Часть первая — Пьянство и религия
Общее и отличное у пьянства и религиозного поведения.
Жить надо стремиться так, как будто некое высшее существо наблюдает и оценивает каждое твое действие, каждую твою мысль. И при этом дает им оценку, которая тебе небезразлична.
Общение душ в раю.

Часть вторая — Русcкий народ
Мы — народ, постоянно живущий в условиях дефицита всего необходимого. Отсюда вечное раздражение, толкучка, злоба, нытье, толкание в спину и наступание на ноги, готовность предать ближнего.
Как мы с такими качествами совершили такие великие дела — социалистическая революция, построение социализма, победа на гитлеровской Германией, завоевание космоса, водородная бомба и т.д.
Лучшие качества русского народа — высокие интеллектуальные и творческие задатки, удаль, способность к самопожертвованию, способность терять и прочее.

Мы никогда не озападнимся, а ОНИ могут обрусеть.
Наша сверхразвитость. Мы — существа из будущего, а не из прошлого. Доказательство данного факта.

 

Заставка: Марш Дунаевского из кинофильма «Цирк» (отрывки)
Продолжительность 12 мин :: Размер 2.8 Mb

 

У пьянства есть нечто общее с религиозным поведением, но есть и отличия. В пьянстве имеют место различные уровни. Они зависят от социального статуса, материальных возможностей, образования и других факторов. Мы относимся к самому высшему уровню, по крайней мере, с точки зрения образования, общей культуры и вида профессии. Мы чтим законы страны, и стараемся держаться в рамках признанной нравственности. Я лично разделяю в этом отношении позицию Ивана Лаптева. Суть её заключается в следующем.

 

Есть бог или нет — это не наша проблема. Я лично — атеист. Но всё равно, жить надо стремиться так, как будто некое высшее существо наблюдает и оценивает каждое твое действие, и читает каждую твою мысль. И при этом, дает им оценку, которая тебе небезразлична. Лаптев называл это позицией верующего безбожника.

 

Пьянство не имеет никакой формальной организации, оно абсолютно добровольное, не имеет никакой особой идеологии. Это — не сектантство, не заговорщество. Пьянство — это для внутренне свободных людей. Это — братство случайно встречающихся людей, братство на короткое время. Если рай существует на самом деле, то общение попавших в него душ можно представить себе, как общение пьяниц.

 

Русский народ

 

Мы, русские люди, — говорит Лыков, — народ, постоянно живущий в условиях дефицита всего необходимого, страха что-то потерять, быть обиженным и даже уничтоженным, ожидания худшего, боязни быть обойденным другими и так далее. Отсюда вечное раздражение, толкучка, злоба, нытье, толкание в спину и наступание на ноги, постоянная готовность впасть в паническое состояние, наброситься на соседа, предать ближнего.

 

Основа основ его психологии — слава богу, что хоть целы пока, что хоть что-то есть, что раньше ещё хуже было, что раньше не то́ было — смотря по обстоятельствам. Так о каком тут духовном единстве нации речь может идти… А на «верху» вечно справляют свои государственные оргии инородцы: варяги, немцы, грузины, евреи. А свой брат, если вылезал «наверх», — становился для своего народа хуже варяга, хуже немца, хуже грузина, хуже еврея. А когда нарождалось что-то значительное в области духа нации — шли погромы, погромы, погромы. Власти, совместно с самим же русским народом, до основания выкорчёвывали всякие попытки лучшей части русского народа выйти в народы европейские.

 

У меня возникло недоумение — как же мы с такими качествами, о которых говорил Лыков, совершили такие великие дела, как социалистическая революция, построение социализма, победа над гитлеровской Германией, завоевание космоса, водородная бомба и тому подобное? В ответ на моё недоумение Лыков сказал, что эти качества ничуть не противоречат упомянутым достижениям. Более того — без них, может быть, таких успехов не было бы. Диалектика всё-таки действует реально, а не только в пустословии философов.

 

Во-вторых, мы совершили эти дела не в одиночку, не изолированно от прочего мира. Мы действовали в рамках достижений всей западноевропейской цивилизации, и благодаря участию Запада в наших делах. Хотя Запад и боролся против нас, без него мы ничего подобного не добились бы — опять-таки, диалектика. Где родились идеи коммунизма и социализма? Где проходили подготовку к революции большевики и прочие революционеры? Где произошла великая научно-техническая революция? С кем нам приходилось тягаться во всех сферах жизни? Где заимствовали многие образцы вещей, организации, форм поведения?

 

И, в-третьих, помимо упомянутых мною качеств, мы обладаем и другими. Например: высокими интеллектуальными и творческими задатками, способностью выносить труднейшие условия бытовой жизни, способностью к самопожертвованию, способностью находить выходы из безвыходных ситуаций, способностью терять, бесшабашностью, удалью. В нас удивительным образом уживаются, казалось бы, несовместимые качества. Только подлинно русский человек способен пропить с собутыльниками все наличные средства — как говорится, «пропить последнюю рубашку». Пить до тех пор, пока не будет выпито всё наличное питьё. Пить, не заботясь о потере времени. Раскрыть душу первому подвернувшемуся случайному собутыльнику. Отсыпаться где попало и не думать о последствиях. Всё это, конечно, имеет свои недостатки. Но ведь речь идёт не о процветании страны и народа, не о мировых претензиях, не о соревновании с другими народами и прочих возвышенных явлениях истории; а об образе жизни человека, не претендующего ни на что другое, кроме выпивки в компании с такими же, как он сам существами.

 

Один мой собутыльник, побывавший во всех местах планеты, где люди употребляли алкоголь, говорил, что представители всех пьющих народов на земле ни в какое сравнение не идут, с точки зрения совместного выпивона, с самым заурядным русским забулдыгой. Один немец, очень хороший в остальном человек, растянул одну бутылку коньяка в выпивках с ним (с рассказчиком) на целый год. Чтобы русский человек спрятал в шкаф недопитую бутылку с алкоголем, и ещё при этом запер бы шкаф, — такое даже вообразить не возможно.

 

Нас обвиняют в том, что мы много говорим, но мало делаем. Это — чисто западный подход к проблеме слова и дела. Наш же подход к этой проблеме таков: слово — и есть наше дело. Но не любое слово. На Западе тоже много говорят, но это совсем другие слова, и сказанные по-другому. В наших разговорах десять процентов — о деле, и девяносто — о чём угодно, лишь бы не о деле. В ихних разговорах — наоборот: девяносто процентов — о деле, и лишь десять процентов — о чём-то постороннем. И потому мы никогда не озападнимся, а они́ могут обрусеть. И всё-таки научиться трепане легче, чем делу. И, конечно, из них такие трепачи, как наши соплеменники, никогда не получатся.

 

На Западе расценивают эту нашу черту характера, как признак недоразвитости. По мнению моего собутыльника, это — не просто заблуждение, а клевета. На самом деле, это — признак сверхразвитости. Мы, на самом деле, — существа из будущего, а не из прошлого. Подумайте сами — для чего происходит прогресс человечества? — Для того, чтобы люди смогли всё иметь в изобилии, и больше не трудиться. А что делать, если не заниматься делом? — Это, очевидно, разговаривать. А можно ли долго и с интересом разговаривать без выпивки?…

 

Мне нечего противопоставить этой убийственной логике, и я лезу за последней «трёшкой», спрятанной у меня в загашнике.

Вы должны войти чтобы оставить комментарий.

© AZ, 2009 - 2018
Сайт подготовлен при финансовой поддержке РГНФ № 09-03-12124в.